Я тут на обучении глубоко погрузилась в теорию...

Я тут на обучении глубоко погрузилась в теорию привязанности Джона Боулби, как именно мы строим отношения с миром и почему. Суть в том, что наши реакции на стресс, конфликты и близость — это не просто «ну, такой вот у меня характер», а невидимые нейронные шаблоны, заложенные еще до того, как мы научились говорить.

Зачем вообще знать свой тип привязанности? Для карьеры и жизни это база, потому что именно тип привязанности дает понимание того, почему в кризисе одни цепляются за токсичного босса или партнера как за спасательный круг, а другие моментально уходят в глухую автономию, возводят стены и сбегают в работу или с нее.

Так вот, на практике мы диагностировали друг друга в группе, коллеги посмотрели на меня и быстренько вынесли вердикт: устойчивый, безопасный тип (надежный, который легко балансирует между близостью и независимостью) с незначительным креном в избегающий.

Я послушала, коллегам, конечно, ничего не сказала, но про себя скептически улыбнулась, потому что если виден такой результат, я однознано рада, но жаль, что никто не видит процесса. Никто не знает, что эта моя нынешняя устойчивость — это результат 10 лет титанической, зубодробительной внутренней работы. Моя базовая заводская прошивка — это махровый избегающий тип, для которого уязвимость ощущается как реальная опасность, а любовь ассоциируется с потерей себя.

В детстве меня, как и многих, изрядно штормило, было много нестабильности, ограничений, строгих рамок, и на этом фоне сформировалась огромная, просто зияющая потребность в любви. Но вот в чем подвох: чтобы эту любовь получить, ее нужно было постоянно заслуживать. Быть хорошей девочкой, приносить пятерки, побеждать на олимпиадах, быть удобной и не расстраивать взрослых. И я выросла с установкой: любовь — это зарплата за мои достижения и хорошее поведение, бесплатно ее не выдают.

А дальше начинается самый абсурдный парадокс избегающего типа. Ты всю жизнь эту любовь ищешь, но как только рядом появляется человек, который дает тебе тепло и принятие просто так — не требуя взамен медалей — у тебя перегорают предохранители.

Я особенно остро это прочувствовала, когда родила. У детей же любовь безусловная, мама всегда самая лучшая и им на ваши пятерки наплевать. А у меня в этот момент возникает непреодолимое желание немедленно собрать вещи, сбежать на край географии и спрятаться. Потому что непонятно! Как это — меня любят ни за что? В чем подвох? В этой безусловной близости нет привычных KPI, я не знала, как ее контролировать, и от этого она ощущалась как угроза. Представляете уровень жести?! Проще уйти с головой в работу, выскочить из декрета, да пораньше, потому что там хотя бы понятны правила игры.

И то, что я смогла трансформировать этот паттерн в безопасный при всех моих изначальных вводных — мой личный подвиг и Эверест.

Я вообще в последнее время часто думаю о том, что то, чем другие в тебе публично восхищаются, — это часто то, от чего ты тихо страдаешь лично.

Например, все мне говорят, что у меня огромная выносливость, страсть к своему делу и феноменальный карьерный успех. Со стороны это выглядит как суперсила, да? А изнутри это всего лишь хроническое отсутствие чувства дома, глубинная сложность кому-то принадлежать, потому что когда-то ты усвоил - полагаться можно только на себя. И вся эта интенсивность просто выносится за пределы отношений — в проекты, амбиции и статусы.

Наша слабость внутри — это наша сила снаружи. Пересобрать себя — это перестать сбегать в работу при малейшем дискомфорте. Это огромный труд. Но в какой-то момент ты перестаешь воевать со своим прошлым и начинаешь видеть в нем ресурс.

И почерк мастера — любить свои раны. Не прятать их за красивыми карьерными фасадами, а признавать, что именно эти трещины и сделали нас теми, кто мы есть❤️

#субботнийконтент