Контент понедельника будет таким...

Контент понедельника будет таким...

Самуил Маршак Вересковый мед Перевод баллады Роберта Льюиса Стивенсона

Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще меда, Пьянее, чем вино.

В котлах его варили И пили всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землей.

Пришел король шотландский, Безжалостный к врагам, Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам.

На вересковом поле, На поле боевом Лежал живой на мертвом И мертвый — на живом.

Лето в стране настало, Вереск опять цветет, Но некому готовить Вересковый мед.

В своих могилках тесных, В горах родной земли Малютки-медовары Приют себе нашли.

Король по склону едет Над морем на коне, А рядом реют чайки С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо: «Опять в краю моем Цветет медвяный вереск, А меда мы не пьем!»

Но вот его вассалы Приметили двоих Последних медоваров, Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня, Щурясь на белый свет, - Старый горбатый карлик И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому Их привели на допрос, Но ни один из пленных Слова не произнес.

Сидел король шотландский, Не шевелясь, в седле. А маленькие люди Стояли на земле.

Гневно король промолвил: «Пытка обоих ждет, Если не скажете, черти, Как вы готовили мед!»

Сын и отец молчали, Стоя у края скалы. Вереск звенел над ними, В море катились валы.

И вдруг голосок раздался: «Слушай, шотландский король, Поговорить с тобою С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти. Жизнь я изменой куплю, Выдам заветную тайну!» — Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный Резко и четко звучал: «Тайну давно бы я выдал, Если бы сын не мешал!

Мальчику жизни не жалко, Гибель ему нипочем… Мне продавать свою совесть Совестно будет при нем.

Пускай его крепко свяжут И бросят в пучину вод — А я научу шотландцев Готовить старинный мед!..»

Сильный шотландский воин Мальчика крепко связал И бросил в открытое море С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись. Замер последний крик… И эхом ему ответил С обрыва отец-старик:

Правду сказал я, шотландцы, «От сына я ждал беды. Не верил я в стойкость юных, Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет Моя святая тайна — Мой вересковый мед!»